14 января нынешнего года в 10 часов 13 минут по Гринвичу спускаемый аппарат «Гюйгенс» отделился от ракеты-носителя «Кассини» и через 2 часа 28 минут произвел посадку на поверхность Титана, став первым посланцем Земли на этом крупнейшем сателлите Сатурна, очень похожем на саму нашу планету еще до времени зарождения на ней жизни. С успешным приземлением «Гюйгенса» на Титане вступила в свою финальную фазу исключительная по сложности и важности межпланетная экспедиция продолжительностью в 7 лет и 3 месяца, длиной в 3,5 миллиарда километров и стоимостью в 3,3 миллиарда долларов, осуществленная совместными усилиями ученых, инженеров и техников из двадцати разных стран. Судя по всему, эпоха безудержной борьбы сверхдержав за первенство в космическом пространстве осталась, наконец, позади, и теперь в качестве основной движущей силы его освоения на смену обостренной конкуренции приходит эффективная кооперация. И наглядным тому примером может служить именно «титанический» проект: ведь он явился результатом не просто международного, а межконтинентального сотрудничества — в его разработке и реализации партнером интернационального Европейского космического агентства выступало Национальное управление по аэронавтике и космическим исследованиям Соединенных Штатов.

Европейский спутник-зонд «Гюйгенс» отправился в свой долгий и неблизкий путь на американском корабле «Кассини» в октябре 1997 г. с мыса Канаверал во Флориде, и за его миссией с равным и неослабевающим вниманием следили центры управления космическими полетами в Старом и Новом Свете. Конструкторы NASA создали для этого рейса самый совершенный за всю историю космонавтики транспортный лайнер дальнего следования, преодолевший расстояние до Титана с крейсерской скоростью 15,5 километра в секунду и сумевший без приключений пройти в непосредственной близости от колец Сатурна, чрезвычайно коварных непредсказуемостью своего энергетического и метеоритного воздействия. Но главная роль в этой операции принадлежала все-таки «Гюйгенсу», спроектированному в лабораториях European Space Agency (ESA) и построенному предприятиями европейского хайтека.

Зонд начал передавать сведения о состоянии атмосферы Титана, аудиозаписи его «дыхания» и стереографические изображения его внешнего вида еще в процессе снижения и продолжал работу после того, как опустился на твердь этого космического объекта. Все специальные фиксирующие, записывающие и ретранслирующие устройства спутника, включая спектральную камеру-радиометр для фотосъемок, высокочувствительный комбинированный микрофон и манипулятор-«пенетрометр» для анализа грунта, функционировали почти безупречно в чудовищных по земным понятиям условиях плотного азотно-метанового окружения с температурой –200 Со и ураганным ветром. За весь период его активных действий на чужой планете было отмечено только два непредвиденных сбоя: от столкновения с грунтом при скорости падения 4,5 м/с и 15-кратных перегрузках на время вышел из строя один из бортовых сенсоров, а один из дублировавшихся каналов связи с ракетой-носителем вообще не пропускал сигнала. Однако это ни в коей мере не помешало «Гюйгенсу» выполнить практически все поставленные перед ним задачи и за 3 часа 44 минуты своей вахты отправить на Землю 474 мегабита уникальных данных, в том числе 350 цифровых изображений Титана. «„Гюйгенс“ справился с возложенной на него миссией прекрасно, — заявил директор постоянного представительства ESA в Москве Ален Фурнье-Сикр. — Качество переданной им информации выше всяких похвал, а его работоспособность превзошла наши самые оптимистичные ожидания. Но в конце концов он истратил весь заряд своих батарей, полностью израсходовал свои ресурсы и теперь навсегда останется на Титане в одиночестве. Впрочем, возможно, что его одиночество не будет вечным. Возможно, на поверхность второго по величине спутника Солнечной системы когда-нибудь ступят люди. А возможно, что там когда-нибудь возникнет и собственная жизнь. Хотя к тому времени от нашего аппарата уже вряд ли что-нибудь останется».

Подарок к юбилею

«Научное значение успешного полета „Гюйгенса“ трудно переоценить, — говорил на итоговой пресс-конференции в парижской штаб-квартире ESA официальный представитель агентства Мартин Томаско. — И особая его ценность состоит в том, что он весьма аргументированно подтвердил наши представления о поразительной схожести геофизических условий нынешнего Титана с теми, которые миллиарды лет назад существовали у нас на Земле». «Я очень и очень рад констатировать, что нашему спутнику удалось достичь даже больше того, что мы планировали и на что рассчитывали, — с нескрываемым воодушевлением присоединился к своему коллеге ведущий разработчик проекта „Гюйгенс“ Жан-Пьер Лебретон. — Мы не собираемся делать никакого секрета из полученной информации и с огромным удовольствием готовы поделиться ею с теми, кто в ней заинтересован. Уже сейчас значительная часть фото- и аудиоматериалов зонда размещена на сайте ESA, и уже сегодня мы готовы к обсуждению перспектив отправки к Титану следующей экспедиции, оборудованной аналогами российских луноходов или американских марсоходов с целью более детального исследования этого любопытнейшего небесного тела». «Господь улыбнулся нам, — не совсем по-научному резюмировал общее мнение специалистов ESA директор исследовательских программ агентства Дэвид Саутвуд. — И удачное завершение такого широкомасштабного проекта мы все можем считать самым лучшим подарком, сделанным самим себе в год юбилея нашей организации».

Подарок действительно оказался на редкость весомым и своевременным: 31 мая 2005 г. Европейскому космическому агентству исполнилось ровно 30 лет. Но возникло оно отнюдь не на пустом месте, а в результате слияния двух родственных учреждений — Европейской организации по развитию ракетной техники (European Launcher Development Organization, ELDO) и Европейской организации по космическим исследованиям (European Space Research Organization, ESRO). Целью объединения провозглашалась консолидация финансового, индустриального и интеллектуального потенциала европейских стран в деле изучения и использования космического пространства, и с этой точки зрения оно оказалось совершенно оправданным. Если в 1975 г. декларацию о вступлении в ESA подписали десять европейских стран, не располагавших ни собственными космическими кораблями, ни необходимой для их запуска инфраструктурой, а операционные средства для развития континентальной астронавтики исчислялись несколькими сотнями миллионов долларов, то теперь в состав альянса входят уже 17 государств Старого Света, еще три страны (включая неевропейскую Канаду) имеют статус его ассоциированных членов, а само агентство обладает самой передовой ракетной техникой, самыми эффективными научно-производственными технологиями, прекрасно оборудованным космодромом, современными центрами управления полетами и наблюдения за орбитальными объектами, а его годовой бюджет составляет без малого 3 млрд. евро. Наименьшие изменения претерпел, пожалуй, лишь количественный состав штатного персонала ESA, который за три десятилетия увеличился всего на четверть и сейчас едва превышает 1 900 человек (причем 206 из них являются ветеранами агентства, работавшими еще в ESRO). Но это в данном случае свидетельствует только об одном — о высоком функциональном уровне и предельно экономичном подходе к организации работы агентства: ведь на самом деле в орбиту его деятельности на настоящий момент включена почти четверть миллиона специалистов из разных стран, отраслей и компаний.

«Тридцать лет — это одновременно и много, и мало, — рассуждал в своей праздничной речи нынешний генеральный директор ESA Жан-Жак Дорден. — В пределах человеческой жизни это весьма солидный отрезок, а исторических позиций — не такой уж длительный срок. Но так или иначе, за этот период наше агентство выросло настолько, чтобы по праву считаться одним из ведущих предприятий мировой космической индустрии. И главным стимулятором этого роста было и остается международное сотрудничество, в котором сегодня участвуют не только государства — члены ESA, но и многие другие страны, стремящиеся к освоению внеземного пространства. Я необыкновенно счастлив тем, что имею честь возглавлять столь заслуженную организацию именно сейчас, в год ее юбилея — тем более, что этот год уже отмечен успешным окончанием экспедиции на Титан, вводом в строй нового поколения ракет „Ариана 5“, активизацией нашей поддержки международной космической станции и наверняка ознаменуется еще и другими важными событиями. И мне бы очень хотелось поблагодарить за все наши прошлые, настоящие и будущие достижения всех сотрудников и партнеров агентства, всех бизнесменов и государственных деятелей, которые на протяжении этих трех десятилетий верили в возможности ESA и делали все от них зависящее для прогресса европейской космонавтики».

Без Гагарина и Армстронга

Страны Западной Европы — и прежде всего, Франция и Великобритания — приступили к разработке своих ракетных программ еще в 50-е годы прошлого века, а после запуска Советским Союзом и Соединенными Штатами первых искусственных спутников Земли начали приходить к согласию в вопросе объединения усилий в аэрокосмической области. Ведь было совершенно очевидно, что никакой экономический потенциал одного отдельно взятого западноевропейского государства не выдержит тех расходов, которые несли СССР и США в политизированном и идеологизированном космическом соперничестве друг с другом. Для того чтобы составить им хоть какую-то конкуренцию и подготовить к осуществлению собственные программы изучения и использования околоземного (а то и более далекого) пространства, требовалось создание соответствующего межгосударственного союза, взаимная научно-промышленная интеграция и формирование самостоятельного астроиндустриального сектора. Западная Европа никогда не имела своего Юрия Гагарина или Нила Армстронга, никогда не делала из освоения космоса сверхзадачу и никогда не стремилась достичь каких бы то ни было межпланетных целей во что бы то ни стало, через силу и за счет принесения каких-либо жертв. Не будучи обремененными имперскими амбициями, европейцы изначально наметили свою, особую дорогу в космос, главным ориентиром которой явилась уверенность в том, что космонавтика важна не сама по себе, а только в качестве перспективной высокотехнологической отрасли, которую можно поставить на службу экономическому и социальному развитию своих стран.

В 1960 году шесть государств Старого Света — Бельгия, Франция, ФРГ, Италия, Нидерланды и Великобритания — учредили Европейскую организацию по разработке ракетной техники, а четыре года спустя те же страны вместе с Данией, Испанией и Швецией сформировали Европейскую организацию по космическим исследованиям, нацеленную на планирование и реализацию конкретных проектов и программ в этой новой сфере. 5 февраля 1966 г. со стартовой площадки в Норвегии был осуществлен экспериментальный запуск первой западноевропейской ракеты-зонда, а 17 мая 1968 г. на орбиту был выведен первый союзный спутник ESRO 2B, предназначенный для регистрации рентгеновского излучения и заряженных частиц. Правда, произвести этот пуск своими силами евроальянс тогда еще не мог — пришлось обратиться за помощью к США, и исследовательский агрегат ESRO отправился за пределы Земли с американской базы Ванденберг на американском носителе «Скаут В».

Впрочем, уже в том же 1968 г. был введен в эксплуатацию собственный космопорт европейцев во Французской Гвиане, еще через пять лет на совместной конференции ELDO и ESRO в Брюсселе было принято решение о начале разработки своей ракеты-носителя типа «Ариана». Эта конференция вообще явилась знаковым событием в истории европейской космонавтики. Именно на ней представители двух «смежных» организаций заключили соглашение о слиянии в единую структуру — Европейское космическое агентство, создание которого было окончательно оформлено 31 мая 1975 г.

Тем временем работы по конструированию и сооружению «Арианы» шли полным ходом, и 24 декабря 1979 г. первый ее образец взлетел с гвианского космодрома Куру. Исходная модель этой ракеты — «Ариана 1» — была способна выводить на геостационарную орбиту 1 750 килограмм полезной нагрузки. Но растущие массы спутников требовали большей грузоподъемности носителей, поэтому вскоре были разработаны следующие модели «Арианы» — вторая и третья, рассчитанные на подъем двух и двух с половиной тонн груза соответственно. Изначально европейский носитель создавался только для удовлетворения «внутренних» нужд членов ESA в запуске метеорологических, научных, военных и коммуникационных спутников. Однако подобная политика делала весьма затруднительным финансирование, а стало быть, и само существование и развитие проектов агентства. В Европе космонавтика не может существовать только на государственные средства, и такое положение дел заставило руководство ESA и его партнеров из корпорации Arianespace задуматься об активном продвижении услуг своей ракеты на мировой рынок. Первый коммерческий полет «Арианы 2» состоялся в 1984 г., буквально на следующий год эта практика была поставлена на поток, и к сегодняшнему дню ситуация в индустрии аэрокосмического транспорта сложилась таким образом, что на долю ESA и его носителей приходится больше половины всех заказов на внеземные грузоперевозки.

Еврокосмос и Евросоюз

Важным шагом на пути к научно-исследовательским и финансово-экономическим успехам Европейского космического агентства явилась разработка пятого поколения ракет «Ариана», начатая в 1987 г. и продолжавшаяся полтора десятка лет. Такой длительный срок создания очередной технической модели объясняется тем, что она задумывалась и воплощалась во имя того, чтобы стать самым совершенным и самым востребованным реактивно-транспортным средством в начале нового века. В процессе строительства ракеты было заключено более полутора тысяч контрактов, стоимость проекта составила 6 млрд. долларов, а в его реализации принимало участие целое созвездие лидеров западноевропейской промышленности: Aerospatiale, Франция (криогенная система); DASA, Германия (конструкция главной ступени); SEP, Франция (двигатель главной ступени «Вулкан»); Europropulsion, Франция — Италия (твердотопливные ускорители); Dornier, Германия (разгонный блок); Matra Marconi Space, Франция (электроника); Oerlikon-Contraves, Швейцария (комплекс обтекателей) и др.

Постоянное расширение и углубление делового партнерства ESA с самыми разными (в том числе — крупнейшими и ведущими) структурами всевозможных отраслей континентального бизнеса при одновременном развитии и диверсификации новейших технологий, товаров и услуг, предлагаемых агентством европейскому рынку, не могло остаться в стороне от внимания правительственных органов стран ЕС и Еврокомиссии как высшей исполнительной инстанции единой Европы. Космическое агентство становится с каждым годом все более и более значительной фигурой экономики Евросоюза, и без его участия уже не представляется возможным составление и выполнение каких бы то ни было серьезных планов научно-промышленного развития континента. Одним из таких перспективно-политических документов явилась «Европейская стратегия в области космонавтики», подготовленная совместными усилиями специалистов агентства и Евросовета по науке и технике и утвержденная в один и тот же день — 16 ноября 2000 г. — на проходивших в Брюсселе заседаниях совета ESA и Совета ЕС.

Стратегия союзной Европы в деле освоения космоса предполагает развитие трех главных направлений: 1) укрепление базы для осуществления различных видов деятельности в сфере космоса (расширение спектра космических технологий и гарантированного доступа к космической связи с помощью целого семейства орбитальных аппаратов); 2) развитие научных знаний (продолжение актуальных исследований в области космических наук, в частности, способствующих осознанию и объяснению процессов изменения климата на нашей планете), в том числе и посредством полетов космических кораблей с экипажами на борту и оптимизации использования международной космической станции как инфраструктуры для европейских научных изысканий, затрагивающих весь спектр наук, имеющих отношение к космосу; 3) продуктивное использование результатов исследований в целях развития общества и рынков (реализации рыночного потенциала и удовлетворения новых видов общественного спроса), более эффективного применения линий спутниковой связи, информационных технологий, спутниковой навигации, систем слежения за окружающей средой и безопасностью.

Именно эти сферы сотрудничества руководство ESA и ЕС признает наиболее плодотворными, поскольку в них закладывается основа полномасштабного перевода космических систем на службу социально ориентированной экономике Европы XXI века. Европейская космическая стратегия затрагивает и некоторые аспекты промышленности, уделяя, в частности, особое внимание малым и средним предприятиям. В принятом совместном документе государственно-частное партнерство рассматривается как модель, демонстрирующая связь государственного промышленного сектора и частных предприятий в рамках действующих проектов. «Утвержденная нами общая стратегия означает переход европейской космической индустрии к новому этапу развития, когда космические системы становятся органичной частью объединенных политических и экономических усилий европейских государств в интересах своих граждан», — комментировал совместное решение ESA и ЕС тогдашний генеральный директор агентства Антонио Родота.

Особым вниманием, которое государства Евросоюза уделяют исследованиям в аэрокосмической области, можно объяснить и тот факт, что тема «Аэронавтика и космос» стала одним из приоритетных разделов шестой Рамочной пятилетней программы научных исследований и технологического развития ЕС на 2002–2006 гг. (так называемой «программы FP6»). Эта программа ставит перед ее исполнителями две важнейшие стратегические цели: усилить научную, технологическую и производственную базу Евросоюза и содействовать международной конкуренции, в то же время способствуя исследовательской работе в интересах других направлений деятельности ЕС. Во имя достижения этих целей развитие аэронавтики и освоения космоса, как магистральное направление научно-промышленного прогресса, призвано способствовать повышению конкурентоспособности европейских производств (благодаря внедрению новых технологий, оборудования, энергетических систем и снижению эксплуатационных расходов), уменьшению отрицательного влияния индустриальных комплексов на окружающую среду (за счет разработки экологически безвредных процессов), совершенствованию безопасности и надежности воздушно-транспортных судов и расширению технических возможностей единой европейской системы воздушного сообщения. Активизация общеевропейской деятельности в космическом пространстве должна, кроме того, содействовать развитию современных коммуникационных сетей и качественному повышению уровня услуг связи, поддержке действующих и созданию новых средств и методов навигации, обеспечению континентального и глобального мониторинга земной поверхности. Следствием возрастающего значения аэрокосмической отрасли в целом и ESA как ее ведущей организации является и планомерное увеличение централизованного финансирования общеевропейских проектов в области аэронавтики и космических исследований. Если в Рамочной программе 1990 г. на эти цели было выделено всего 35 млн. долларов, то в 1999 г. соответствующие субсидии составили 700 млн. евро, а в программе FP6 совокупный бюджет этих проектов определен в размере 1,075 млрд. евро.

«Галилей» и его проблемы

Одним из базовых идеологических обоснований создания ESA в 70-е годы и дальнейшего существования европейской космонавтики в 80—90-х годах был тезис о необходимости ее самостоятельного развития, отвергающего, в частности, диктат Соединенных Штатов как «покровительствующего союзника и старшего партнера». Пока этот тезис оставался декларацией, Вашингтон абсолютно спокойно относился к космическим разработкам европейцев. В декабре 1983 года первая европейская космическая лаборатория была послана на орбиту вместе с американским кораблем многоразового использования «Колумбия», и в десятидневном полете участвовал первый космонавт ESA Ульф Мербольд; в октябре 1997 года начался описанный выше семилетний полет европейского зонда «Гюйгенс» на американской ракете «Кассини» — перечисление примеров подобной кооперации можно продолжать и продолжать. Но вот когда речь всерьез зашла о возможной конкуренции ESA и NASA — то есть EC и США — во взаимоотношениях этих партнеров наметились явные проблемы.

В 90-х годах европейцы объявили о намерении строить собственную спутниковую навигационную систему «Галилей», которая должна стать альтернативой американской GPS (Global Positioning System) и российской ГЛОНАСС (глобальная навигационная спутниковая система). Американцев, уверенно монополизировавших рынок спутниковой навигации, такое заявление задело за живое. Американские чиновники порой переходили на повышенный тон, когда говорили с Брюсселем о проекте «Галилей». Но тщетно: опровергнуть целесообразность создания спутниковой системы ESA Вашингтону так и не удалось. «Галилей» предусматривает вывод в течение 2005–2008 годов на орбиту 30 спутников (27 действующих и 3 резервных), при помощи которых пользователи получат возможность определять координаты с точностью до 1 м в режиме реального времени. Количество аппаратов типа «Галилей», которые можно использовать для ориентации, вдвое больше, чем минимально необходимо. Это позволяет определять местонахождение объектов в больших городах, где здания экранируют спутниковый сигнал.

Спутниковая навигация уже сейчас является довольно востребованной услугой на морском, авиационном и железнодорожном транспорте. По прогнозам специалистов, в течение ближайших лет зависимость транспорта от спутников заметно возрастет. Сегодня уже существует немало судов, ориентирующихся в море при помощи приборов GPS. Есть все основания считать, что впоследствии транспортники перейдут на систему «Галилей», ведь у европейской системы есть определенное преимущество над американской — она создается исключительно для гражданских потребностей. GPS активно использует Пентагон, поэтому гражданские пользователи не имеют гарантии постоянного и бесперебойного применения американской навигационной системы. Во время войны в Ираке потребители услуг GPS имели проблемы, ведь на то время большинство спутников США было задействовано для военных целей. Американцев волнует не столько гражданская ориентация «Галилея» и его технические преимущества, сколько сроки реализации проекта. По предварительной информации, США планируют обновить GPS до 2008 года — тогда же должен начать работу «Галилей», поэтому конкуренции не избежать. Со своей стороны, ESA не стремится к противоборству с Соединенными Штатами, говоря только о собственной навигационной автономности. Вообще, в Европейском космическом агентстве готовы сотрудничать и с американской GPS, и с российской ГЛОНАСС ради создания глобальной навигационной сети.

Per aspera ad astra

В условиях нарастающей конфронтации с США развитие контактов ESA с Россией приобретает особое значение. 11 февраля 2003 г. в Париже министр иностранных дел РФ Игорь Иванов и генеральный директор Европейского космического агентства Антонио Родота подписали межправительственное соглашение о сотрудничестве и партнерстве в исследовании и использовании космического пространства в мирных целях. Соглашение призвано укрепить правовую базу взаимодействия России и ESA в области мирного освоения космоса с учетом современного уровня развития двусторонних связей. Оно ориентировано на длительную перспективу и носит всесторонний характер, предусматривая разнообразные формы научного, промышленного и коммерческого сотрудничества. В настоящее время совместная деятельность охватывает такие области, как пилотируемые полеты, эксперименты по космическому материаловедению и биотехнологиям, коммерческие космические запуски научных аппаратов ESA на российских ракетах-носителях. Соглашение открывает возможности для практической кооперации и в целом ряде новых перспективных направлений.

«Сейчас рассматриваются принципиальная возможность и реальные формы объединения Федерального космического агентства России (ФКА) и Европейского космического агентства, — заявил в одном из своих интервью на прошлогодней международной авиакосмической выставке в Берлине руководитель ФКА Анатолий Перминов. — Этот вопрос обсуждался в ходе переговоров с главой ESA Жан-Жаком Дорденом. Рассматривались, в частности, варианты вхождения ФКА России в состав ESA в качестве ассоциированного члена. Однако России едва ли подходит такой статус, так как потенциал космической отрасли нашей страны намного превосходит возможности ЕКА. Поэтому нам хотелось бы, чтобы Россия входила в Европейское космическое агентство с каким-то преимуществом». Но пока подобным образом обсуждаются перспективы организационного объединения двух космических структур, их практическое сотрудничество продолжает развиваться само по себе. Российские корабли «Союз» встали в ряд основных носителей, используемых для выведения на орбиту европейских спутников. Космодром Плисецк считается одной из основных стартовых площадок общеевропейской космонавтики. А в январе 2004 г. наши специалисты по заказу ESA приступили к строительству в космопорте Куру специального пускового комплекса для российских ракет.

Ну а в парижской штаб-квартире ESA и «головном НИИ» агентства — Европейском центре космических исследований и технологий в голландском городе Ноордвийк — состоялись презентации действующей модели спутника «Галилей», а также было объявлено об интенсификации работ по ближайшим проектам программы «Аврора», представляющей собой исключительный по своей амбициозности план комплексного исследования Солнечной системы при помощи космических аппаратов нового поколения. Принимая во внимание предельно сжатые сроки реализации этого плана, «Аврора» пока еще воспринимается общественностью в большей степени как фантастический замысел, нежели реальная и обоснованная программа. Ведь она, например, предусматривает в 2007 г. создание аппарата, способного возвращаться на Землю после инопланетных исследований, в 2009 г. — запуск европейского марсохода «Экзо-Марс», в 2014 г. — полет на Луну пилотируемого корабля, а в 2030–2033 гг. — организацию экспедиции космонавтов на Марс. Может быть, эти идеи и кажутся сегодня фантастикой, но инженеры ESA уже к концу текущего года обещают завершить работу по созданию биотехнологий выращивания земных сельскохозяйственных культур в марсианских условиях. «И на Марсе будут яблони цвести…»? Кто знает, может быть, эта широко известная советская песня времен космической эйфории 60-х годов скоро снова станет популярной — только уже в переводе на французский, немецкий или классический английский?